KamchatkaMedia, 15 июля. Поручение президента России Владимира Путина о введении курса "Русский язык как государственный" в программы вузов является продолжением усилий по приведению официального русского языка к единому стандарту преподавания, считает исполняющая обязанности заведующего кафедрой русской филологии КамГУ им. Витуса Беринга Ирина Янченкова. Как она пояснила в интервью KamchatkaMedia, сейчас в университетах России нет общей стратегии преподавания этого предмета.
Поручение Путина опубликовано на сайте Кремля по итогам заседания Совета по русскому языку. Ответственным за его выполнение назначен министр науки и высшего образования Валерий Фальков. Доклад о выполнении поручения президент ожидает до 1 декабря 2029 года.
Ирина Янченкова. Фото: предоставлено КамГУ им. Беринга
— Почему президент обратил внимание на преподавание языка в вузах? Это реакция на некую ситуацию или угрозу для языковой политики?
— Как система язык прекрасно себя чувствует — он не разрушается и не деградирует, что бы ни говорили в интернете про "падение грамотности". Меняется он ровно так, как менялся всегда: заимствует, упрощает одни формы, усложняет другие, реагирует на технологии и на моду.
Разговор идёт о другом — о том, что у языковой политики долгое время не было единого стержня.
Учебники в разных школах фактически формировали разные версии программы, вузовская филология годами держала русский язык в общем ряду с немецким и английским, как будто это просто одна из иностранных специализаций, а не язык, на котором вообще ведётся образование в стране.
— В чем выражается эта разность в программах преподавания?
— Хороший пример привёл сам президент на заседании Совета: в большинстве вузов русская филология входит в общий филологический факультет наравне с зарубежной, и лишь Крымский федеральный университет год назад выделил её в отдельный факультет.
Мелочь, казалось бы, административная перестановка — но за ней стоит вопрос, как вуз сам для себя определяет статус языка: как один из многих или как основу, вокруг которой строится всё остальное образование. Отсюда и поручение федеральным университетам, прежде всего тем, что готовят будущих педагогов-словесников, последовать этому примеру.
Утверждение Основ государственной языковой политики — первого документа такого уровня в новейшей истории страны — попытка собрать разрозненные вещи в одну логику: единые учебники для 10–11 классов уже переданы на экспертизу и должны прийти в школы с 1 сентября 2027 года, следом подтянутся 5–9 классы и начальная школа; экзаменационные материалы синхронизируют с этими учебниками через специальный "словник"; модуль "Русский язык как государственный" войдёт в обязательное ядро высшего образования наравне с историей и философией.
Иными словами, президент обратил внимание не на язык как таковой, а на то, что раньше решалось кусками, без общей стратегии и финансирования.
— Можно ли говорить, что русский сегодня нуждается в защите, поддержке на государственном уровне?
— Смотря, что понимать под защитой. Если речь о том, чтобы оградить язык от заимствований и изменений — это утопия, так не работает ни один язык мира, и русский заимствовал слова начиная примерно с VI–VII века, задолго до всякого интернета. Паниковать по поводу очередного "мессенджера" или "кешбэка" не приходится: язык сам решает, что приживётся, а что окажется однодневкой и забудется через пару лет.
Кстати, советник президента Елена Ямпольская на брифинге сформулировала это довольно точно: обязательства по использованию государственного языка касаются только официальной сферы — документооборота, рекламы, вывесок, — а частную, бытовую речь никто регламентировать не собирается.
— Тогда о какой защите и поддержке идет речь?
Речь об инфраструктуре вокруг языка, и масштаб этой работы куда шире, чем принято думать. Завершается обновление всех 12 нормативных словарей — работа, которая в таком объёме не проводилась никогда, и это не бюрократическая формальность, а определение того, на какую норму должны ориентироваться школьники, юристы, журналисты, госслужащие.
Отдельная и, на мой взгляд, недооценённая тема — русский жестовый язык: им пользуются свыше 230 тысяч человек в стране, но специалистов готовят всего в трёх вузах, а единой методики обучения до сих пор нет, отсюда и заметные региональные различия внутри самого жестового языка.
Есть и внешний контур — поддержка русского языка за рубежом, где пространство для него объективно сжимается: закрываются возможности гастролей, культурного обмена, а иногда и элементарно — провезти учебники и тетради в такие места, как Шпицберген. Здесь без государственного участия действительно не обойтись: нужны стипендии для иностранных русистов, единый научно-методический центр на базе Института имени Пушкина, поддержка инициатив вроде предложенной президентом Казахстана международной ассоциации русского языка.
Так что защищать в данном случае нужно не язык как систему — он справится сам, — а среду, которая обеспечивает ему живое присутствие и в стране, и за её пределами.
