В 2020 году мировой экономике пришлось держать серьёзный удар, который ей нанесла стремительно шагающая по планете пандемия новой коронавирусной инфекции. В то же время этот год стал знаковым для всех тех, кто вовлечён в блокчейн-индустрию, в силу стремительного развития DeFi-сектора и взрывного роста цены первой криптовалюты (биткоина) благодаря интересу институциональных инвесторов. О том, как развивается эта технология, каковы перспективы использования блокчейна в экономике и системе государственного управления федерального и регионального уровней — в материале ИА KamchatkaMedia.
В Российской Федерации с 2021 года допускается использование криптовалют в качестве объектов инвестирования, залога, обмена и сделок купли-продажи, однако при этом исключается их использование в качестве платёжного средства. Многие аналитики сходятся во мнении, что это только начало, и вскоре вся финансовая архитектура мира может измениться до неузнаваемости.
Отправной же точкой развития блокчейна принято считать 31 октября 2008 года. В этот день был опубликован так называемый "WhitePaper" биткоина, представляющий собой документ из девяти страниц с описанием принципа работы первой в мире криптовалюты и её блокчейна. Доподлинно неизвестно, кто настоящий автор этой концепции. Известен лишь ник Сатоши Накамото, под которым мог скрываться как один человек, так и группа лиц.
Собственно, в чём суть той цифровой революции, которая происходит прямо сейчас? В децентрализации. До появления блокчейна абсолютно все системы были централизованными, в каждой организации или структуре всегда находился сервер, которой содержал в себе всю информацию. Будь то финансовый сектор или государственный, монопольный доступ владельцев к таким серверам обусловливал возможность осуществления каких-либо манипуляций с хранящимися данными. Блокчейн обеспечивает свободный доступ к информации, при этом данная информация есть у тысяч пользователей и постоянно синхронизируется. Нельзя в одностороннем порядке внести даже малейшие изменения в эту систему из-за неизбежного конфликта с другими пользователями. С помощью криптографического шифрования обеспечивается максимальная прозрачность всех транзакций и изменений, однако узнать данные и личности пользователей, хранящиеся в блокчейне, не представляется возможным.
Интересный факт: первый курс биткоина по отношению к доллару определили по счетам за электроэнергию, которую было необходимо затратить для подтверждения транзакций в сети.
В течение следующих трёх лет вокруг новой технологии формировалось сообщество энтузиастов. Разработчики стали интересоваться этой темой, что обусловило создание первых альтернативных биткоину криптовалют (альткоинов). Анонимность и защищённость денежных транзакций с помощью использования криптовалют привлекает внимание представителей криминалитета и правоохранительных органов, вследствие чего на протяжении долгого периода времени у людей, не вникаюших в суть блокчейна, складывается негативное мнение об этой технологии.
2016 год. Выходец из России Виталик Бутерин, переехавший в детстве с родителями в Канаду, со своей командой запускает новый этап в развитии криптосообщества — платформу Ethereum, которая позволяла создавать другие монеты, проводить ICO (initialcoinoffering — первичное размещение токенов, аналог IPO на бирже ценных бумаг), а также создавать смарт-контракты (компьютерный алгоритм, который отслеживает и обеспечивает исполнение закреплённых обязательств, позволяя обойтись без посредников и сводя "человеческий фактор" к нулю).
Максимальное количество единиц биткоина, которые будут когда-либо добыты в процессе их создания (майнинг), составляет 21 миллион. Сегодня добыто уже около 16,8 млн монет, а ещё 4 миллиона — утеряны навсегда. Специальный алгоритм каждые 4 года уменьшает количество добываемых монет в два раза. Последний блок биткоина будет добыт в 2140 году.
Появившиеся возможности привлекли большое внимание общественности и, как следствие, в индустрии появилось великое множество проектов-пустышек, которые собирали баснословные суммы денег, а их создатели, не планируя производить заявленные продукты, просто присваивали деньги инвесторов. Курсы криптовалют переживали небывалый бум, их общая капитализация выросла с 17 миллиардов до 834 миллиардов долларов. В 2018 году всё рухнуло.
Вплоть до 2019 года на крипторынках царила так называемая "криптозима". Однако в индустрию продолжали приходить новые пользователи, появлялись новые тренды, такие как IEO, развитие DeFi проектов и NFT-токены. Всё это дало новый толчок развитию блокчейна, за которым теперь пристально следят крупные финансовые игроки, рассматривающие технологию в качестве реального финансового инструмента, помогающего решать конкретные задачи.
На тему перспектив развития блокчейн-технологий и их внедрения в различные сферы жизнедеятельности корреспондент ИА KamchatkaMedia беседует с советником губернатора Камчатского края, региональным координатором федерального проекта "Локомотивы роста" Дмитрием Коростелевым.
— Дмитрий Анатольевич, в последние месяцы тема блокчейна, мягко говоря, на слуху. Насколько вы погружены в неё?
— Тема меня, конечно, интересует. Есть авторские публикации и выступления на эту тему. Но я сразу хочу оговориться — для меня в любых цифровых форматах экономических отношений первична, всё-таки, экономика. Нам нужно задаваться не вопросом — как быстрее внедрить блокчейн в экономику, а вопросом — какие проблемы и задачи есть в нашей экономике, и может ли блокчейн помочь нам их решить. Поэтому цифровизацию я рассматриваю исключительно как ресурс экономического роста.
Я не являюсь "евангелистом" блокчейна: у него есть как плюсы, так и минусы. Плюсы — это защита прав собственности. Знаете, в чем главное полномочие государства? Контроль. По сути, контроль всех процессов на своей территории. А что такое контроль? С латыни, дословно — "противосвиток", разорванный на несколько частей договор, который при необходимости в средневековье сопоставлялся из его обрывков. Так определялась правота сторон. В наше время эту задачу решает блокчейн.
Кроме того, блокчейн — это будущее избирательных кампаний или, например, будущее переписи населения. Для меня как для экономиста блокчейн — это доступная и качественная база данных, это основа любой экономики, любой экономической системы. На мой взгляд, он изменит и уже меняет экономику по большинству направлений. Некоторые мои коллеги считают, и я присоединяюсь к такой оценке, что блокчейн — это точное измерение времени.
Однако есть ведь и весьма серьёзные минусы. По своей сути, блокчейн приведёт к резкому пересмотру всей системы общественных отношений. Никто не знает, с чем мы можем столкнуться в условиях экономической неопределённости. Дело в том, что цифровизация одновременно делает людей беззащитными перед технологиями. Здесь кроется очень важный момент. Ключевым риском блокчейна, криптовалют или искусственного интеллекта является наличие или отсутствие среды доверия. Доверие и безопасность — главные величины цифровой экономики.
Первое, что мы можем увидеть при блокчейне — это утрата посреднической функции ряда институтов, таких как банки, корпорации, и, уж позвольте мне сказать, государственных органов, которые в дальнейшем утратят отдельные функции посредника между гражданами, между собой и при взаимоотношениях с другими государствами. Очевидно, что это напрямую коснется, например, нотариата и выдачи паспортов, регистрации сделок, управления платежными системами, администрирования налогов и финансирования из бюджета.
Самая масштабная в настоящее время сфера применения блокчейна — криптовалюты. Это, пожалуй, самый показательный в наши дни пример использования данной технологии. Причем экстерриториального использования. Но именно по этой причине здесь также кроются и минусы, связанные с утратой суверенных основ государства. По своей сути, криптовалюты лишают национальную денежно-кредитную систему суверенитета, снижая её эффективность в отношении собственных, внутригосударственных интересов. Меняются предсказуемые бизнес-модели, становясь непредсказуемыми. В условиях проницаемости границ, глобализации всего мирового пространства всё становится универсальным. Нет разнообразия и множественности, но ведь развитие построено на разнообразии. Не будет разнообразия — не будет развития. Это такой трансформационный тупик, трансформационный парадокс.
Мне как представителю государства всё-таки любое решение и любое вовлечение нашей страны и её регионов в цифровое сообщество следует оценивать с точки зрения соблюдения национальных интересов.
— А как вы оцените сам принцип децентрализации?
— Принципы децентрализации перспективны, как минимум потому, что её результатом будет появление большой базы данных, что позволит измерять и, в некоторой степени, предсказывать управленческие решения.
Между тем, повторюсь — в децентрализованном сломе именно государственные институты большей частью будут подвержены трансформации, потому что в их основе заложена посредническая или представительская функция, мандат доверия от лица населения. А когда при децентрализации эта функция будет утрачена, то на авансцену выйдет "цифровая демократия", где человек, выступая как часть коллективного нотариата, сам будет определять своё будущее и голосовать за то или иное решение посредством блокчейна. Отдельные проявление этого процесса мы видим сегодня на примере коллективных обращений, петиций, обсуждения законопроектов или организации выборов.
— Несколько дней назад капитализация первой криптовалюты уже во второй раз достигла триллиона долларов. Насколько эта цифра велика в рамках общей мировой финансовой системы? О чём говорит динамика развития этого финансового оборота, носит она чисто спекулятивный характер, или же мировое сообщество постепенно разочаровывается в существующей банковской системе?
— Точного ответа здесь не будет. По моим субъективным представлениям, конечно, это спекуляция. В чистом виде. Пандемия и ряд других глобальных факторов сделали сложным положение финансовых рынков в 2020 году. На крипторынки стали приходить крупные игроки. Появились даже симбиозы классических финансовых рынков и криптовалют.
Но вынужден повториться — я воспитывался в классических представлениях об экономике. После глобальных финансовых кризисов согласие между экономистами скорее редкость, чем норма. Нет единства в методологии экономических исследований. Все экономисты мира сегодня столкнулись с невозможностью определения качественных критериев экономического прогноза. Здесь как у Афанасия Фета: "Не знаю сам, что буду петь — но только песня зреет". Появляются сущности, не подлежащие какому-то прогнозированию. Абсолютно. Которые еще, кстати говоря, и работают. Причём работают сами на себя и разгоняют процесс.
— Несмотря на легализацию оборота криптовалют в России, их использование в качестве платёжного средства запрещено. Ряд других стран в той или иной форме его в этой роли узаконили. Как думаете, чем был обусловлен именно такой выбор нашего государства?
— Те страны, которые так или иначе легализовали эту действительность, они ведь тоже не имеют определённости сегодня. Одни страны легализовали криптовалюты как товар, другие как услугу. От этого очень многое зависит, в том числе налогообложение, связанное с оборотом денежных суррогатов на территории национальных государств. Поэтому здесь нет универсального рецепта. Россия выбрала такой путь в интересах своего суверенитета.
С другой стороны, законодательство сегодня не успевает за стремительным развитием технологий. Жизнь меняется очень быстро, и это вызов перед всеми государствами. Это затрагивает сферу создания алгоритмизированных законов, смарт-законов, которые будут быстро адаптироваться под изменения.
Российское государственное управление на современном этапе, к большому сожалению, имеет много слабых сторон. Но я все же думаю, что нам не нужна "цифровизация ради цифровизации". В противном случае, госуправление будет сопровождаться стремлением вышестоящих инстанций решить проблему объемного ввода первичных данных за счет нижестоящих иерархических уровней. У нас ведь в России статутное право, а не прецедентное. Нам если упорядочивать какие-то правовые отношения, нужно делать это от Петропавловска-Камчатского до Калининграда. Региональная специфика у всех разная, поэтому и возникают правотворческие коллизии и ведомственные изыски разного рода. А блокчейн — явление, ещё раз повторюсь, экстерриториальное. И мы пытаемся загнать его в границы правовых лекал внутри нашего государства. Поэтому государство, в первую очередь, выполняет свою основную функцию защиты и охраны безопасной среды и прав граждан. Вне всяких сомнений, правовые отношения будут меняться, соответственно, под их содержание будет изменяться и сама форма. Вопрос лишь в скорости этих изменений.
— Раз уж вы упомянули смарт-контракты, поделитесь, пожалуйста, своим видением того, в каких сферах их реализация представляется наиболее перспективной?
— Это практически всё, что касается госуправления. Не только публичные государственные и муниципальные услуги, но и госзакупки, где, на мой взгляд, смарт-контрактам самое место. Сегодня это очень жёстко формализованный подход. Смарт-контракты представляются мне будущим для правоотношений между бюджетом государства, заказчиком и подрядчиком.
— На Камчатке подготовлен региональный законопроект, согласно которому госслужащие и претенденты на должности в краевом правительстве и муниципалитетах полуострова должны будут отчитываться о наличии цифровых активов и соответствующих прав. Как же проверяющие структуры смогут удостовериться в достоверности поданных в декларации сведений в условии децентрализации, принимая во внимание отсутствие у подавляющего большинства криптовалют каких-либо централизованных операторов, которые ответят на соответствующий запрос?
— Какая-то конкретная технология проверок мне неведома, но представляется, что это, в первую очередь, ответственность самого лица, претендующего на должность. Законодательство сегодня обязывает декларировать все активы. Криптовалюта здесь не исключение. Всё, что касается выявления — это уже дело соответствующих органов, которые, уверен, наделены соответствующими компетенциями и полномочиями.
— И последний вопрос. Мы видим, что крупные корпорации уже совершают определённые шаги в сторону блокчейн-технологий, в частности, разработки своих так называемых "стейблкоинов", которые получают обеспечение реальными активами. Например, "Норникель" в конце прошлого года запустил торги своими металлическими коинами, в этом году "Сбер" запускает собственную блокчейн-платформу, при помощи которой собирается эмитировать Сберкоин, планирующийся к использованию в качестве цифрового векселя. На ваш взгляд, с позиции крупных корпораций — это попытка своеобразного хеджирования рисков или некий сигнал, указывающий на то, что с технической точки зрения крупный бизнес готов к переходу в цифровую эру?
— Оба утверждения верны по-своему. Это и хеджирование рисков, и дань сегодняшним трендам. Ведь корпорации не живут одним днём, они оценивают образ будущего в соответствии со своими стратегиями. Собственникам небезразлична потеря активов в результате каких-либо резких внешних изменений или пересмотра законодательства. Скажу больше, многие корпорации имеют свои стратегические планы на более долгосрочный период, нежели государства или их отдельные регионы. Но, принимая во внимание сложность прогнозирования на крипторынке даже на период 3 — 5 лет, никто из корпораций не готов, образно говоря, "остаться у разбитого крипта".
