KamchatkaMedia, 3 января. Это завершающая глава истории про путешествие с книгой "Два капитана" Вениамина Каверина в руках. Последняя точка — это Архангельск, "Ворота Арктики", город, связанный со всеми северными экспедициями 1912-го года. В предыдущих главах мы с вами прошлись по Пскову и Санкт-Петербургу, увидели современный Архангельск, узнали об экспедициях Владимира Русанова и Георгия Брусилова. Сегодня поговорим о экспедиции Георгия Седова, поисках пропавших полярников и о современных капитанах. В путь!
Георгий Седов. Фото: Из экспозиции Архангельского краеведческого музея
В 1912 году капитан Георгий Седов начал подготовку к экспедиции к Северному полюсу, не получив ни государственного финансирования, ни поддержки чиновников. Он собрал деньги через пожертвования, включая 10 тысяч рублей от императора Николая II и 20 тысяч в кредит от издателя Михаила Суворина.
Георгий Яковлевич спешил — в 1913 году намечалась экспедиция на Северный полюс Руаля Амундсена. Значит, выходить нужно в 1912-м и не позже. Для справки: Амундсен действительно предпринял попытку добраться до полюса, но только в 1918-м, да к тому же не преуспел.
Статья Седова "Как я открою Северный полюс", "Синий журнал", 1912 год. Фото: Из экспозиции Архангельского краеведческого музея
23 марта в "Синем журнале" вышла статья Седова "Как я открою Северный полюс":
"На будущий год с первыми лучами полярного солнца часть экспедиции во главе со мной пойдет по направлению к норд-осту, рассчитывая курс по течению. Мы пойдём к полюсу… Другая часть экипажа со штурманом останутся на судне. Нам придётся идти до полюса около 600 верст, и на этом пути нас ожидает целый ряд препятствий. Нам придётся переправляться через гигантские ледяные горы, переходить через большие водные пространства и пройти необозримые ледяные поля.
У нас есть могущественный враг — восточное течение, которое всё время будет относить нас к западу.
Останавливаться на ночёвки мы будем каждый день. Спать будем в особых меховых мешках. Свой путь от места зимовки до полюса я рассчитываю пройти туда и обратно в полгода, проходя по 10 верст в день. Если мы достигнем полюса, мы пробудем там два-три дня и произведём самым добросовестным образом все астрономические наблюдения. На полюсе мы водрузим русский трёхцветный флаг!
С нами будет находится кинематограф, который запечатлеет наиболее интересные эпизоды экспедиции.
Я твёрдо верю в успех моего дела. Мои спутники — все очень выносливые, не раз бывавшие на далёком Севере, люди.
И все они, как и я, идут в это опасное путешествие из-за горячего желания видеть трёхцветный флаг, развивающийся на полюсе…"
Седов говорил жене: "Ты же знаешь, я гидрограф. А гидрограф должен ко всему привыкать. Шторм, морозы, палатка где-либо на пустынном берегу... Все это для меня привычное, родное". Его цель была ясна: "Я до полюса доберусь". Позже, отвечая на вопрос о гарантиях успеха, он заявил: "Моя жизнь. Она — единственное, чем я могу гарантировать серьезность своей попытки".
"Святой Фока" в Соломбале перед отправлением в экспедицию, 1912 год. Фото: Из экспозиции Архангельского краеведческого музея
Спешка и недостаток денег при подготовке такой серьёзной экспедиции с самого начала поставили всё под угрозу. Но Георгий Яковлевич настолько рвался вперёд, что заражал своим энтузиазмом окружающих.
Тем не менее ещё перед отправкой было ясно, что у арендованной для экспедиции парусно-моторной шхуны "Святой великомученик Фока" есть течь. Не нашлось радиста для приобретённой радиостанции и она оказалась бесполезна. Из 85 ездовых собак 50 были просто отловлены на улицах Архангельска. А главное — грузоподъемность шхуны не позволила взять все припасы и оборудование, в результате чего на берегу оставили часть топлива и снаряжения, включая примусы. Пришлось частично пожертвовать и припасами, а из того, что взяли на борт, не всё было пригодно в пищу. Напоследок шесть человек команды, от капитана до боцмана, отказались выходить в море за три дня до старта, и вместо них в спешке была набрана новая команда.
В результате "Святой Фока" (переименованный в пути в "Михаила Суворина") вышел из Архангельска гораздо позже, чем планировалось, 14 (27 августа) 1912 года. Запас угля был на 23-25 дней. Запрос на доставку дополнительной партии угля был отклонён.
Первоначально задумывалось, что экспедиция высадит полюсную партию на Земле Франца-Иосифа, и "Святой Фока" вернётся в Архангельск на зимовку. Но поздний выход в море привёл к тому, что уже 15 сентября судно застряло в непроходимых льдах, и первая зимовка прошла у Новой Земли около полуострова Панкратьева. Она длилась почти год — 352 дня.
На судне не оказалось ни фонарей, ни ламп, ни чайников, ни кастрюль. Седов говорил, что всё было заказано, но, по всей вероятности, не выслано. У экипажа не было достаточно тёплой одежды.
Несмотря на это, команда проводила научные наблюдения, читала книги и слушала музыку. Были обследованы Северный остров, северо-восточный берег Новой Земли, составлены карты близлежащих островов, проведены метеорологические и ледовые наблюдения.
К лету команда начала страдать от цинги. 21 июня 1913 года капитан Захаров, с которым у Седова не сложились отношения, вместе с ещё четырьмя членами экипажа был отправлен на Большую землю. Для этого им пришлось преодолеть пешком и на веслах 450 километров до Маточкиного Шара, а потом пароходом плыть в Архангельск. Они привезли научные доклады и просьбу помочь с углём и собаками. Первые были благосклонно приняты, вторая не замечена.
Экспедиция Седова во время зимовки на Новой Земле, журнал "Искры". Фото: Из экспозиции Архангельского краеведческого музея
Журнал " Искра". № 41. От 20 октября 1913 года:
"Отправившуюся в прошлом году к северному полюсу экспедицию лейтенанта Г. Я. Седова считали погибшей и уже готовились снарядить новую экспедицию для ее розысков, как вдруг из ее состава недавно вернулись больными пять человек вместе с помощником капитана П. Н. Захаровым, который привез с от Седова его доклад Географическому обществу фотографическими снимками. П. Н. Захаров заявил, что все участники экспедиции живы и здоровы. Он оставил экспедицию Седова 9 июня у Панкратьевых островов."
Наконец 3 сентября 1913 года судно освободилось ото льда, чтобы всего через 16 дней опять намертво встать на зимовку — на этот раз у острова Гукера Земли Франца-Иосифа. Продовольствия и топлива и не хватало (экипаж даже не догадывался, что совсем недалеко, на мысе Флора, есть запасы каменного угля), болезни среди людей на борту усилились. От цинги не страдали лишь семь членов экипажа, которые употребляли в пищу моржовое и собачье мясо, пили горячую медвежью кровь. Остальные, включая Седова, от такой пищи отказывались.
Здесь позволю себе ремарку. Собаки, как ездовые животные, на севере вполне понятны и привычны. То, что они годятся в пищу, нашему воспитанию абсолютно претит. Какой-то даже каннибализм в этом чувствуется. А теперь вспомним экспедиции Амундсена и Скотта к Южному полюсу — противостояние норвежцев, привычных к Северу, и англичан с их традициями. У джентльмена Скотта для передвижения были мотосани (сломались), пони (не смогли приспособиться к холоду), собаки (мало). У не склонного к сантиментам Амундсена на "Фраме" к берегам Антарктиды прибыло 100 собак, вернулось 11. Большинство послужило не только тягловой силой, но и едой.
Мог ли Седов ради высшей цели пожертвовать своими принципами в еде? И стоило ли оно того? И задумывался ли он об этом? Очевидно, что мы никогда не узнаем об этом.
2 февраля 1914 года, уже тяжело больной, Седов в сопровождении матросов Григория Линника и Александра Пустошного отправился к полюсу на трёх упряжках и 20 собаках. Через неделю он не мог уже идти и велел привязать себя к нартам. В дневнике писал: "Здоровье мое очень скверно... Болен я адски и никуда не гожусь".
20 февраля, когда до полюса оставалось ещё 900 километров, Седов умер. Линник вспоминал: "Последние слова Седова были: „Боже мой, Линник, поддержи“. Седов затих... и я обнаружил, что Седов мертв". Его похоронили на острове Рудольфа с российским флагом, который он надеялся водрузить на полюсе. У могилы осталась одна из собак по кличке Фрам. Матросы думали, что пёс их догонит, но он так и не вернулся.
Последннее письмо Георгия Седова жене. Фото: Из экспозиции Архангельского краеведческого музея
1 марта 1914 года на от цинги умер первый механик Янис Зандерс, 6 марта 1914 года Линник и Пустошный, едва не заблудившись, с трудом вернулись на своё судно.
Остатки экспедиции по пути в Архангельск зашли на старую базу Джексона на мысе Флора острова Нортбрук Земли Франца-Иосифа, чтобы порубить постройки на дрова. Каково же было их удивление, когда они нашли на этом месте штурмана Альбанова и матроса Конрада из экспедиции Брусилова.
"Фока" добрался до становища Рында на Мурмане, откуда участников экспедиции в Архангельск за свой счёт доставил капитан пассажирского парохода "Император Николай II".
24 августа 1914 года команда "Св. Фоки" привела судно в Архангельск.
"Комиссия нашла судно "Святой мученик Фока" в следующем состоянии. Снятыми оказались 1) вся средняя палуба, 2) в носовой части судна жилое помещение команды (кубрик), четыре дубовых бимса средней палубы, два контрбимса; в машинном отделении: машинная кладовая, помещения для кочегаров, провизионная кладовая; в офицерском помещении: вся деревянная обшивка бортовая, подпалубная, переборки кают и двери: правый и левый и кормовой фальшборты, деревянная обшивка с мостика, часть палубы полубака, фонарная, гальюн для команды и ватер-клозет… Всё указанное сожжено во время плавания за отсутствием топлива".
Из Акта Администрации Архангельского порта
В таком состоянии "Святой Фока" вернулся в Архангельск. Фото: Из экспозиции Архангельского краеведческого музея
Процитирую ещё статью из газеты тех лет:
"Несколько минут ожидания, и невдалеке показывается "Св. мученник Фока", медленно буксируемый "Лебедином" (опять наш портовый пароход — прим. ред.).
На мостике экспедиционного судна уже видны фигуры Кушакова, одетого в белый китель, и штурмана Сахарова — видимо, единственного человека, умеющего управлять судном. Изредка раздается его деловая команда, в нужный момент сам вертит рулевое колесо. Судно имеет довольно сносный вид и даже принарядилась флагами. Фальшборт имеется только в носовой части, — с кормы он весь оборван, оконечности мачт отсутствуют.
Собаки, оставшиеся в живых, снуют по палубе. Тут же в носовой части бродят медведи без всякой привязи. Один очень интересуется командой с парохода "Лебедин" и всё время, довольно легкомысленно развалившись на борту, набирается новых неведомых ещё впечатлений.
Судно все ближе и ближе к пристани. Начинается обмен приветствиями. Вот трое малышей Сахарова вместе с радостной матерью шлют привет своему отцу, который деловито салютует шляпой. Но момент, видимо, жуткий — легко расчувствоваться, чего не положено моряку. Не желая публично проявлять своих чувств, — как-то нервно ищет в карманах портсигар, берет папиросу, и уже через секунду раздалась его обычная судовая команда. Всё хорошо, что хорошо кончается. Длинной вереницей тянется по трапу на судно любопытствующая публика… Только убитая горем жена покойного Зандерса, тут же стоящая на пристани, напоминает о невозвратных утратах.
"Лебедин" встретил "Фоку" ещё в море, около с. Кум, 23 августа в 7 вечера. Издали был заметен истерзанный вид "Фоки": верхние части мачт сняты, нет утлегаря, фальшборты выпилены.
"Фока" пристал к Соборной пристани, к той самой стенке, от которой он два года с несколькими днями тому назад отправлялся в свое далёкое и опасное плавание. Сотни глаз собравшейся на пристани публики нетерпеливо впились в "Фоку". Но вот брошены сходни, и на палубу "Фоки" поднялся Архангельский губернатор С. Д. Бибиков, приветствовать отважных путешественников. Господин губернатор пригласил всех прибывших к себе на обед.
Начались расспросы, приветствия. Участники экспедиции охотно делятся своими впечатлениями и рассказывают подробности плавания.
Встретить "Фоку" пришли и ранее прибывшие на пароходе участники Седовской экспедиции, а также Альбанов и Кондрат из экспедиции Брусилова. Вскоре все члены экспедиции отправились в собор на молебен, а затем на панихиду по трём скончавшимся участникам первой русской полярной экспедиции: начальника ея Г. Я. Седова, механика Зандерса и матроса Катарина. Двое участников экспедиции, матрос Коноплёв и кочегар Коршунов, отправились в собор на извозчике: они ещё не отправились от цинги. Болезнь у них свела ноги. Коноплёв и Коршунов могут ходить только при помощи костылей. Спустя короткое время к борту "Фоки" подошел "Лебедин", начал откачивать из трюма судна воду.
Около передней мачты на "Святом Фоке" сидят на привези четыре белых медведя… Теперь они вернее серые, так как сплошь закатались грязью. Медведи ручные… Спокойно смотрят они на публику, столпившиеся у бортов, и с удовольствием грызут кем-то брошенные куски сахара…
Три медведя — это те самые, которые были пойманы ещё во время зимовки на Новой Земле и на которых Седов ввозил там дрова, а четвёртый пойман на земле Франца-Иосифа. На зимовке их кормили мясом моржей. В пути несколько моржовых туш просто лежали на палубе.
В стороне сидят собаки. Из 80 штук, взятых экспедицию, осталось только шесть. Одна из них вырвалась с палубы и с лаем бросилась по набережной".
Экспедиция, хоть и закончившаяся смертью нескольких человек, не оказалась провальной — её участники привезли детальную гидрографическую съемку и картографирование районов Новой Земли и Колымы, результаты научных наблюдений (метеорология, магнетизм, гравитация), а также развенчали миф о Земле Санникова.
23 августа в Санкт-Петербурге в Спасо-Преображенском всей гвардии соборе была отслужена панихида по скончавшемуся Георгию Седову, на которой присутствовала и его вдова Вера Валерьяновна.
Георгий Седов с женой Верой Валерьяновной на борту «Святого Фоки». Справа — Сосновская, жена архангельского губернатора. Архангельск, 1912 год. Фото: Из экспозиции Архангельского краеведческого музея
Седов женился в 1910 году. Его женой стала Вера Валерьяновна Седова (1878-1963), урожденная Май-Маевская, племянница белого генерала Владимира Зеноновича Май-Маевского. Она владела несколькими языками, училась в Германии, Франции и Англии. Впервые увидев Георгия в Мариинском театре, где он брал автограф у балерины Надежды Павловой, потеряла голову — и была счастлива, когда ей ответили взаимностью. У них было всего два года — свадьба состоялась в 1910 году. Но и в это время из-за экспедиций Седова они чаще общались в переписке.
Последнее письмо жене Георгий Седов написал в день выхода на Северный полюс:
"Дорогая, милая Веруся!
Уходя на полюс, ничего тебе не пишу, так как лучшим письмом моим будут тебе служить мои дневники.
Крепко тебя обнимаю и нежно целую.
В случае моей смерти хлопочи пенсию себе в Морском ведомстве.
Твой образок и некоторые мои вещи тебе передадут П.Г. Кушаков или Кизино.
И так прощай, родная, крепко целую.
Любящий твой Георгий".
Седов с женой Верой Валерьяновной, свадебная фотография, 1910 год. Фото: Из экспозиции Архангельского краеведческого музея
Как она жила радом с ним? Чем дышала? Что за молитвы читала о его возвращении? Как тут не вспомнить строчки из "Двух капитанов":
"Это сердце стучало и молилось зимней ночью, в голодном городе, в холодном доме, в маленькой кухне, чуть освещённой жёлтым огоньком коптилки, которая слабо вспыхивала, борясь с тенями, выступавшими из углов.
Да спасёт тебя любовь моя!
Да коснётся тебя надежда моя!
Встанет рядом, заглянет в глаза, вдохнёт жизнь в помертвевшие губы!
Прижмётся лицом к кровавым бинтам на ногах.
Скажет, это я, твоя Катя. Я пришла к тебе, где бы ты ни был. Я с тобой, что бы ни случилось с тобой. Пускай другая поможет, поддержит тебя, напоит и накормит — это я, твоя Катя.
И если смерть склонится над твоим изголовьем и больше не будет сил бороться с ней, и только самая маленькая, последняя сила останется в сердце — это буду я, и я спасу тебя".
Ладно. Давайте уже о "Двух капитанах". Тут всё очевидно — из седовской экспедиции в роман вошли просчёты при организации похода во всей своей полноте: от отловленных по улицам бродячих собак вместо ездовых до протухшей еды, течи и схода почти всего экипажа перед выходом в море. Хотя — ремарка — самое плохо подготовленное судно оказалось единственным, вернувшимся в порт.
А ещё Каверин взял у Седова для своего капитана та неукротимая решимость, тот постоянно горящий в сердце огонь, что увёли Георгия Яковлевича так далеко от берега, от любви и от жизни.
К 1914 году все три русские арктические экспедиции считались пропавшими без вести. 18 января 1914 года Совет министров дал указание морскому министерству предпринять их поиски. Было организовано несколько поисковых экспедиций. В августе дождались только "Святого Фоку". Где обрели свой вечный покой "Святая Анна" и "Геркулес" — никому не ведомо.
В спасательной экспедиции участвовали четыре судна — барк "Эклипс", пароход "Печора", паровые шхуны "Герта" и "Андромеда". Для поисков впервые в мировой истории использовалась полярная авиация: лётчик Ян Нагурский на гидросамолёте "Фарман МФ-11" исследовал с воздуха льды и побережье Новой Земли на протяжении около 1060 километров.
Тем не менее, поиски 1914-1915 годов не принесли результата.
Только в 1934 году у западного побережья Таймыра были обнаружены первые следы русановцев. Теперь известны три стоянки участников этой экспедиции: остров Геркулес в архипелаге Мона, мыс Русановцев к западу от полуострова Михайлова, остров Попова-Чухчина в шхерах Минина. Среди находок много вещей, но нигде не обнаружены оружие, дневники, документы экспедиции.
Обстоятельства трагической гибели экспедиций до сих пор остаются тайной.
Летом 2010 и 2011 годов в Арктику отправилась поисковая экспедиция "По следам двух капитанов" клуба "Живая природа" при поддержке и непосредственном участии Русского Географического Общества, Пограничной службы и Авиации ФСБ России.
Её целью было отыскать на острове Земля Георга архипелага Земли Франца-Иосифа следы пропавшей экспедиции Георгия Брусилова. По рассказам Альбанова, четыре участника экспедиции — матрос Владимир Губанов, рулевой Петр Максимов, матрос Павел Смиренников и стюард Ян Регальд — были в той самой партии, которая шла по берегу острова, но так и не пришла на место рандеву.
Члены поисковой экспедиции 2010 года. Фото: Из экспозиции Архангельского краеведческого музея
Дневники Альбанова позволили определить место поисков: между мысом Ниля и мысом Гранта. Поисковики прибыли туда в конце июля. Погода была похожа на зимнюю — туманы, ветра, временами метель.
И вот на шестой день я нахожу гильзы. Вышел из палатки и в 15 метрах с помощью металлоискателя нашёл две гильзы. Маркировка на гильзах "1910 " и тип патрона совпадает с тем, что описывал Альбанов в книге. Он оставил береговой группе в том числе норвежскую винтовку и патроны,
— рассказывал участник поисковой экспедиции Владимир Мельник.
Вскоре в районе ледника, который прозвали "Домашний", нашли останки человека. По одной из версий, это был единственный выживший при переходе через ледник. Скорее всего, трое, связанные верёвкой, улетели в скрытую трещину, а четвертый вернулся на место прежней стоянки, откуда надеялся, его заметят с мыса Гранта. Здесь он и нашёл свою смерть.
Поисковики разыскали нож, часы, свисток, ложку с инициалами "П.С." на ручке (возможно, она принадлежала матросу Павлу Смиренникову), самодельные солнечные очки из донышек стеклянных бутылок, описанные в дневнике Альбанова, патроны, поясной ремень, эмалированную кружку.
Владимир Мельник:
"Самая ценная находка была обнаружена, когда я лазил по склону и между камней увидел что-то жёлто-белое. Оказалось, тетрадь, целый дневник. Хорошо видны буквы, текст читается. В лаборатории всё было расшифровано. Как вообще появились дневники? Ерминия Жданко за свои деньги купила толстые клеенчатые тетради, раздала всем матросам и заставила их писать дневники. В найденном дневнике в основном информация за 1913 год, когда все были ещё на корабле. Те фрагменты, которые были найдены в дневнике, подтверждают, что его писали на борту "Св. Анны", и многие моменты совпадают с тем, что описывал штурман Альбанов в своей книге".
Экспедиции повезло — 2010 год выдался идеальным по погоде. За год до этого зима случилась снежной, всё было засыпано, а год спустя, в 2011 были сильные ветра и штормы. Так что Арктика на мгновение приоткрылась перед исследователями, чтобы потом снова скрыть свои тайны.
Закончена ли эта история? Завершена ли эпоха географических открытий? Потеряли ли люди интерес к отчаянным экспедициям? Погасло ли пламя в их сердцах, утих ли зуд, который всё время ведёт вперёд?
Сложно сказать.
Просто расскажу о ещё одной архангельской встрече.
Знакомьтесь — Глеб Плетнёв, руководитель проекта "Поморский коч".
Глеб Плетнёв. Фото: Ольга Семёнова
Его верфь — на острове Соломбала, там же, где когда-то готовился к своей экспедиции Георгий Седов. Здесь строят деревянное промысловое судно допетровской эпохи. Поморский коч был заложен в 2019-м, когда закончат — не загадывают. 19-метровый корпус собран, обшит, ведутся внутренние работы.
"Нас, таких строителей старинных судов, очень мало. Законодатели — это Петрозаводск, верфь "Полярный одиссей" Виктора Дмитриева, который построил десятки судов и сейчас передал верфь сыну. Там же, в Петрозаводске, семейный бизнес Павла Мартюкова — верфь "Варяг". В Санкт-Петербурге — верфь исторического судостроения "Полтава", они построили полноразмерную реплику линейного корабля "Полтава". В Ярославле есть такой проект, "Лихие люди". Там строят лодки в 10 метров длиной. Есть инициаторы в Омске и Перми. Мы все друг друга знаем, перезваниваемся, общаемся, обмениваемся идеями", — говорит Плетнёв.
В ангаре верфи людей немного, но что отрадно, половина — совсем молодые парни. Здесь студенты профильных учебных заведений проходят производственную практику. Приветствуются волонтёры, люди приходят на мастер-классы (12+) по плотницкому и столярному ремеслу.
"Самое дальнее место, куда поморы дошли на этих кочах — это устье Индигирки в Якутии. Тогда они бежали от опричнины. Дальше не ходили, потому что путь преграждали паковые льды. Да и целесообразности не было — в западных местах хватало ресурсов, это бы собрать. Исследованиями тогда не занимались, первым научным опытом была Великая Северная экспедиция, как ещё называют Вторую Камчатскую экспедицию Витуса Беринга, это середина XVIII века", — рассказывает Глеб.
Судостроители собираются после спуска на воду и регистрации коча использовать его для реконструкции похода двинско-обского отряда Великой Северной экспедиции. В более далёких планах — проложить сеть экспедиционных туристических маршрутов вдоль арктического побережья.
Так что ничто не закончено. Люди уходят в море, ищут, борются, находят и не сдаются.
Памятная табличка об экспедиции Седова. Фото: Ольга Семёнова
Смотрите полную версию на сайте >>>