KamchatkaMedia, 3 января. Архангельск встречает прохладой. Начало июня для него совсем не лето. Но, та кже, как в Пскове и Санкт-Петербурге, ветки яблонь опушены цветами, тяжело клонится из-за оград сирень. Город стоит на Северной Двине, вокруг него река расползается многочисленными рукавами, и что ни река под мостом, то Двина.
До Белого моря всего 30 километров. Отсюда с XVI века в северные страны отправлялись суда, а позже — и экспедиции для исследования русского Севера. Не зря город получил прозвище "ворота в Арктику".
Каверин впервые попал в Архангельск уже после опубликования первого тома "Двух капитанов". Он появился в городе, откуда отправлялась экспедиция его капитана Татаринова, 29 июля 1942 года как военкор "Известий" . И впечатления Сани Григорьева от Архангельска — это мысли самого автора, которые можно прочитать в письмах Каверина к жене.
В книге же говорится так:
"Это был город Седова, Пахтусова. На кладбище в Соломбале я долго стоял у могилы "корпуса штурманов поручика и кавалера Петра Кузьмича Пахтусова, скончавшегося 36 лет от роду от понесенных в походах трудов и огорчений". Отсюда капитан Татаринов повел в далекий путь свою белую шхуну. Здесь умер в городской больнице штурман Климов, единственный участник экспедиции, добравшийся до Большой Земли…
Острый запах соснового бора стоял над рекой, мост был разведен, маленький пароходик, огибая бесконечные плоты, возил народ к пристани от пролета. Куда ни взглянешь, везде было дерево и дерево — узкие деревянные мостки вдоль приземистых николаевских зданий, в которых были разбиты теперь госпитали и школы, деревянные мостовые, а на берегах целые фантастические здания из штабелей свежераспиленных досок. Это была Соломбала, и я нашел дом, в котором жил капитан Татаринов летом 1913 года, когда снаряжалась "Св. Мария".
Он спускался с крыльца этого маленького бревенчатого дома и шел через садик — широкоплечий, высокий, в белом кителе, с усами, по-старинному загнутыми вверх. Упрямо наклонив голову, он слушал какого-нибудь купца Демидова, который требовал у него денег за солонину или "приготовление готового платья". А там, в торговом порту, среди тяжелых грузовых пароходов с боковыми колесами была чуть видна тонкая и стройная шхуна — слишком тонкая и стройная, чтобы пройти из Архангельска во Владивосток вдоль берегов Сибири".
Дом этот на самом деле существовал, его в своё время снимал старший лейтенант флота Георгий Седов на время подготовки экспедиции к Северному полюсу. На первом этаже складировали экспедиционное снаряжение, припасы, на втором жил Георгий Яковлевич со своей женой Верой Валериановной. К сожалению, до нашего времени дом не сохранился.
А вот старое кладбище на острове Соломбала (район Архангельска) до сих пор действует. Мы пришли туда с другом вечером. У ворот парни играли в футбол, и иногда мяч, подскакивая, подкатывался к самым могилам. Надгробие Пахтусова не нашли: старые, заросшие могилы, оградки одна к другой, пройти совершенно невозможно. Но солёный воздух моря чувствуется и здесь.
И вот ещё:
"…Накануне пришел конвой, и я поехал в порт Б. посмотреть, как разгружают иностранные суда. Ого, как вырос, каким просторно-прочно-солидным стал этот старинный порт! Должно быть, километра два прошел я вдоль причалов, а все еще не было конца подъемным кранам, складывающим в высокие прямоугольные штабеля военные и невоенные грузы. И порт еще достраивали, удлиняли. Я дошел до конца и остановился, чтобы одним взглядом окинуть плавно заворачивающую, как бы откинувшуюся назад линию — панораму причалов. И вот именно в эту минуту маленький пароходик, энергично пыхтя, обогнул большое американское судно с "харрикейном" на носу и стал подходить к причалу. Я взглянул на его название: "Лебедин", и, помнится, подумал, что это красивое имя стало, очевидно, традиционным в северных водах. Так звался пароход, на котором друзья и родные Татаринова подошли к его шхуне, чтобы в последний раз обнять капитана и пожелать ему "счастливого плавания и достижений". Возможно ли, что это тот самый "Лебедин", который в одной статье был назван "первым русским ледоколом"? Конечно, нет!
Матрос катил по сходням бочку с горючим, я попросил его позвать капитана, и минуту спустя румяный парень лет двадцати пяти, в простой синей спецовке, вышел на палубу, вытирая тряпкой черные от масла руки.
— Товарищ капитан, у меня к вам исторический вопрос, — сказал я. — Вы случайно не знаете, до революции ваш буксир тоже звался "Лебедином"?"
— Да.
— Когда он спущен?
— В 1907 году.
— И всегда ходил под этим названием?
— Всегда.
Я объяснил ему, в чем дело, и он со спокойной гордостью оглядел свое судно, точно никогда и не сомневался, что оно займет своё место в истории русского флота. Быть может, это покажется немного смешным, но встреча с "Лебедином" обрадовала и необычайно оживила меня. Я прочел жизнь капитана Татаринова, но последняя ее страница осталась закрытой.
"Еще ничего не кончилось, — как будто сказал мне этот старый буксир с таким румяным, молодым капитаном. — Кто знает, может быть, придет время, когда тебе удастся открыть и прочитать эту страницу".
Пароход "Лебедин". Фото: Из экспозиции Архангельского краеведческого музея
И вновь описана реальная встреча писателя и того самого парохода "Лебедин". Того самого, потому что именно он доставил на борт "Святого Фоки" с Соборной площади Архангельска родных и друзей команды Седова, чтобы попрощаться с ними перед плаванием и пожелать удачи перед практически невозможным походом к Северному полюсу. А потом встречал растерзанный корабль…
Помните — в первой части этого рассказа по следам книги я писала, что у капитана Татаринова целых три прообраза — Георгий Седов, Владимир Русанов и Георгий Брусилов? Сам Каверин говорил лишь о Седове и Брусилове:
"Для моего "старшего капитана" я воспользовался историей двух отважных завоевателей Крайнего Севера. У одного я взял мужественный и ясный характер, чистоту мысли, ясность цели — всё, что отличает человека большой души. Это был Седов. У другого — фактическую историю его путешествия. Это был Брусилов. Дрейф моей "Св. Марии" совершенно точно повторяет дрейф брусиловской "Св. Анны". Дневник штурмана Климова, приведённый в моём романе, полностью основан на дневнике штурмана "Св. Анны" Альбанова — одного из двух оставшихся в живых участников этой трагической экспедиции".
Исследователи к этому списку добавляют ещё Владимира Русанова и Роберта Скотта (того самого, который в прощальном письме, как это было позже у Каверина, написал "Моей жене", зачеркнул написанное и вывел "Моей вдове", и на мемориальном кресте которого высечены слова Теннисона "Бороться и искать, найти и не сдаваться!").
Возможно, автор объединил в одном образе всех, кто отчаянно стремился к цели и открытиям, рисковал собой и людьми, дошёл до отчаяния и умер в пути.
Пора познакомиться с ними поближе.
Велик был год и страшен год по Рождестве Христовом 1912, до начала же революции шестой… В этом году погибла экспедиция Роберта Скотта к Южному полюсу, в этом году отправились в Арктику три российских экспедиции, каждая из которых завершилась трагедией. И только "Святой Фока" Седова вернулся в порт, оставив во льдах самого Георгия Яковлевича.
Эпоха последних крупных географических исследований и борьбы стран за первенство в открытиях — пожалуй, подобное в XX веке повторится только в 60-х, когда СССР и США будут соревноваться — кто первый в космосе, кто первый в открытом космосе, кто первый на Луне… А ещё 1912-й — это год накануне 300-летия семьи Романовых, правящей династии России, Романовых, которые, конечно же, заметят и поощрят любых российских первооткрывателей.
Две русские экспедиции — Русанова и Брусилова — собираются впервые пройти Северным морским путём до Владивостока, ещё один исследователь — Георгий Седов — мечтает стать первым русским на Северном полюсе. Никто из них не знает, что зима будет настолько холодной, серой и продлится до конца их дней.
Экспедиция Владимира Русанова. Фото: Из экспозиции Архангельского краеведческого музея
Первой, 26 июня (9 июля) 1912 года, из Александровска на Мурмане (ныне город Полярный) отправилась экспедиция Владимира Русанова. Сначала парусно-моторный кеч "Геркулес" прибыл на остров Шпицберген. Там за полтора месяца были открыты месторождения угля, составлена карта полезных ископаемых, собран богатый научный материал. С этими данными три человека отправились на берег попутным норвежским пароходом. Они последние, кто видел людей, оставшихся на борту "Геркулеса".
Шхуна "Геркулес" экспедиции Владимира Русанова. Фото: Из экспозиции Архангельского краеведческого музея
Дальше путь вёл экспедицию на восток. Русанов был убежден, что идти Северным морским путем надо не южным маршрутом рядом с берегом, а как можно севернее, ведь там течения быстрее и выше вероятность пройти по незатронутым льдом участкам. Кажется, он не сомневался в успехе: на судне не было ни радиостанции, ни собак и саней, чтобы идти к берегу в случае гибели судна, затертого во льдах.
18 августа он оставляет на Новой Земле в самоедской колонии Маточкин Шар записку:
"Телеграмма начальника экспедиции 1912 г. А. Русанова, оставленная на Новой Земле в самоедской колонии Маточкин Шар 18 августа, с просьбой отправить её, когда представится возможность, по следующему назначению: Петербург, Ждановка, 9, Стюнкель.
Юг Шпицбергена, остров Надежды окружен льдами, занимались гидрографией. Штормом отнесены южнее Маточкиного Шара к северо-западной оконечности Новой Земли, откуда на восток. Если погибнет судно, направлюсь к ближайшим по пути островам: Уединения, Новосибирским, Врангеля. Запасов на год. Все здоровы. Русанов".
Последняя телеграмма Русанова. Фото: Из экспозиции Архангельского краеведческого музея
Ненцы рассказывали, что Русанов был весел и долго махал им шляпой с уходящего судна. Больше о Русанове и его экспедиции никто никогда не слышал.
Правда, в 1934 году на безымянном островке вблизи западного побережья полуострова Таймыр нашли врытый в землю столб с надписью "Геркулесъ.1913", а на соседнем острове — предметы, принадлежащие членам экспедиции Русанова: обрывки одежды и рюкзака, патроны, фотоаппарат "Кодак", именные часы и документы матросов Попова и Чухчина — их именами и назвали острова. В 1970-х участники экспедиции газеты "Комсомольская правда" нашли на Таймыре багор и обломки самодельных нарт русановцев.
Владимир Русанов со своей невестой Жюльеттой. Фото: Из экспозиции Архангельского краеведческого музея
Вместе с Русановым на борту была его невеста, 27-летняя Жюльетта Жан-Сессин. Владимир Александрович, чей первый брак закончился со смертью жены, встретил Жюльетту в Сорбонне, где они вместе учились. Пара никак не могла обвенчаться — у везунчика Русанова были одна за другой удачные экспедиции на Север. Поэтому и в эту поездку они отправились в ранге жених-невеста. Жюльетта шла не пассажиром, а геологом и врачом.
Из письма Русанова родным:
"…Мне судьба дала очень ученую, красивую и молодую жену француженку, её зовут Жюльетта Жан… Она прекрасно воспитана, понимает живопись и знает иностранные языки, особенно хорошо английский. И при всём том она нисколько не избалована и умеет работать… Иметь такую жену — счастье, которое дано не всегда и не всякому может выпасть на долю… Я знаю, что она будет хорошая жена и мать… Её знания являются для меня в высокой степени полезными и необходимыми. Никогда я один не мог бы сделать то, что легко могу делать теперь, работая совместно. Научная важность нашего союза неоценима, громадна".
Заметка "Судьба экспедиции В. А. Русанова" с примечанием "от нашего архангельского корреспондента".
В министерстве внутренних дел, снаряжавшем экспедицию В. А. Русанова, окончательно решен в отрицательном смысле вопрос о розысках В. А. Русанова. Поэтому нельзя не приветствовать частную инициативу двух московских студентов, решивших организовать поисковую экспедицию. Родственники участников экспедиции Русанова находятся в полном отчаянии относительно участи своих мужей и сыновей.
Как известно, с В. А. Русановым уехала его невеста, француженка мадмуазель Жан. Это поездка невесты Русанова обошлась очень дорого: её отец не вынес разлуки с дочерью и, будучи уверен в неизбежной гибели её, заболел и умер.
Что касается вопроса, где искать В. А. Русанова, то последний перед своим отъездом говорил, что он, по окончании работ на Шпицбергене, сделает попытку обследовать острова Уединения, Новосибирские острова и проскочить к Берингову проливу и затем во Владивосток.
В этом направлении и необходимо будет начать поиски. Уже один указанный путь может свидетельствовать, как хорошо и умело должна быть наряжена поисковая экспедиция. В первую очередь, конечно, должен быть выдвинуть вопрос о средствах. Чтобы снарядить вполне оборудованную поисковую экспедицию, хотя бы только на три месяца, необходимо затратить до 70 000 руб. Так как поисковая экспедиция может пробыть в пути до двух лет, то вышеуказанная стоимость экспедиции должна быть повышена до 130 000 руб. Не имея этой суммы, нельзя снаряжать поисковой экспедиции. Поэтому все работы по подготовке экспедиции необходимо направить, прежде всего, на изыскания необходимых средств".
Письмо Архангельского Общества изучения Русского Севера. Фото: Из экспозиции Архангельского краеведческого музея
К всевозможным чинам обращались родственники пропавших, их друзья, неравнодушные люди, даже Архангельское Общество изучения Русского Севера направило его превосходительству господину министру внутренних дел письмо.
Вот черновик прошения Степана Кучина (отца капитана шхуны "Геркулес" А. Кучина), написанное в 1913 году:
"... Правительство наше не находит нужным прийти на помощь этим смелым морякам ... Оно не могло отправить в Карское море какое-либо зверобойное моторное судно, в каковых теперь недостатка нет ... У нас в России счастливы только чиновники, только о них заботится наше правительство. Покорнейше прошу, Господин Председатель, не откажите, как можете, заставить Министерство внутренних дел снарядить в будущей навигации экспедицию на розыски Русанова и его спутников на одном из промысловых поморских судов. И так как я состою капитаном торговых и промысловых судов больше 20 лет, то не откажусь принять участие в экспедиции или дать разумные советы..."
Черновик письма в Государственную Думу отца капитана "Геркулеса". Фото: Из экспозиции Архангельского краеведческого музея
Что же в "Двух капитанах" от экспедиции Русанова? Во-первых, сенсационная находка на Таймыре столба с надписью "Геркулес. 1913 г." и предметов, принадлежавших членам экспедиции практически полностью скопирована Кавериным. А во-вторых, то, как осознаёт необходимость Северного морского пути для России книжный Татаринов — это мысли и чувства Владимира Русанова.
Вот что писал Владимир Александрович:
"Перед Россией сейчас встала беспримерно великая историческая задача. Если эта задача будет решена, если мы найдём выход сотням миллионов пудов сибирских товаров самым дешёвым Северным морским путём, то мы тем самым завоюем мировой рынок. Это бескровное, чисто экономическое завоевание неизмеримо важнее самой блестящей военной победы, так как экономическое господство является самой прочной базой политического могущества. И я считал бы цель достигнутой, если бы в моём призыве к завоеванию льдов послышалось нечто большее: призыв к завоеванию мирового рынка, призыв к могуществу, к величию и к славе России".
И в романе неоднократно говорится о необходимости и важности северного прохода к Америке, Азии, Дальнему Востоку.
Первый раз Северный морской путь покорится жителям нашей страны только в 1932 году, когда ледокольный пароход "Александр Сибиряков" пройдёт путь из Архангельска до Берингова пролива. А в 2020 году, в честь 145-летия со дня рождения Русанова, участники совместной экспедиции Русского географического общества и Северного флота установят памятный знак на острове Южный архипелага Новая Земля в проливе Маточкин Шар, вспоминая экспедиуию Русанова.
Продолжение следует
Смотрите полную версию на сайте >>>