24 ноября 2024. В первой части нашей истории мы рассказали вам, как на Камчатку привезли первый самолёт, кто был лётчиком и почему первый же вылет закончился аварией. А еще суровую и захватывающую историю российской экспедиции 1910-1915 года.
А началось всё с того, что мы, корреспонденты ИА KamchatkaMedia, пытались понять, что за события стоят за короткой строчкой камчатской хроники, в которой сказано, что "первым самолётом, который попал на полуостров, был гидроплан, привезённый в 1914 году ледоколом "Таймыр"".
Мы бросили наших героев по середине Арктики, затертыми во льдах без всякой связи с большой землёй. Продолжаем.
Вскоре после того, как "Таймыр" затёрло льдами, корабельные радисты совершенно случайно засекли работу неизвестной радиостанции. При этом — вы помните — дальность приёма трансляции на ледоколах составляла примерно 150 миль. Кто среди полярной ночи в те времена мог оказаться рядом?
С "Таймыра" отправили депешу: ""Таймыр" и "Вайгач" находятся у островов Фернлея. Скажите, кто вы и где вы?" В 12 часов 15 минут ночи получен ответ: ""Эклипс", экспедиция для поисков Брусилова и Русанова, находимся между островами Тилло и Маркгама. Свердруп".
Оказалось, что радиостанция принадлежит норвежскому барку "Эклипс" под командованием морского полярного шкипера, норвежца Отто Свердрупа. Зимовал барк в районе мыса Вильда у западного побережья полуострова Таймыр, в 170 милях от русских судов, но, тем не менее, сигнал приходил вполне отчётливый.
Барк. Фото: Архив
"Эклипс" в поисках пропавших экспедиций отправился в Карское море, где судно само попало в сложные и опасные обстоятельства. Но опытный Отто Свердруп, готовясь к плаванию, твёрдо настоял, чтобы на судно поставили супердальнобойную радиостанцию. Она действовала на расстоянии 800 миль.
"Близость этого корабля, к тому же с таким опытным и сведущим в полярных делах человеком, как Свердруп, была чрезвычайно важна для нашей экспедиции. Не говоря уже о моральном значении присутствия неподалеку ещё одного судна, "Эклипс" был важен как источник ряда советов, столь необходимых с случае зимовки для новичков в подобных обстоятельствах, как посредник для телеграфных сношений, так как для слабых радиостанций ледоколов не было никакой надежды на возможность установить, в случае зимовки, связь с Югорским Шаром из столь отдаленного места, наконец, как возможное надёжное убежище при необходимости покинуть гибнущий корабль", — писал врач экспедиции Леонид Старокадомский.
К середине октября радисты начали принимать сообщения с радиостанции Югорский Шар. Эта станция пока не слышала "Эклипса", радиограммы ему не предназначались, но стало ясно, что с наступлением полярной ночи сигналы начинают проходить на большее расстояние.
Чтобы удлинить сеть, моряки Сведрупа выстроили на льду высокую мачту в надежде, что вскоре смогут обмениваться радиосообщениями с материком. Ждали, когда солнце уйдёт далеко за горизонт и электрические волны смогут распространяться на значительно большее расстояние.
Отто Свердруп. Фото: Архив
Тем временем русские моряки штанов не просиживали. Несмотря на полярную ночь, которая началась 18 октября и продлилась 103 дня, регулярно проводились метеорологические наблюдения, наблюдения за приливами, за нарастанием и таянием льда, изучались высокие слои атмосферы. Велись необходимые ремонтные работы, поддерживались в рабочем состоянии судовые системы, в том числе — котельные и машинные установки.
Любителям поохотиться давали возможность добыть свежее мясо, что было очень кстати. Чаще всего объектом охоты были белые медведи. Офицеры вели с матросами занятия по русскому, немецкому и французскому языкам, математике, астрономии, физике, географии, естествознанию, истории.
Судовые врачи и повара с трудом пытались составить меню из оставшихся продуктов так, чтобы сохранялось хоть какое-то разнообразие. Готовили щи, рисовый суп, борщ, горох с солониной, солянки с морской рыбой, макароны и каши. Часть молока, яиц, сухой бульон, немного шоколада и какао отложили на случай необходимости усиленного питания или болезни.
Вот как описывает быт на "Таймыре" Леонид Старокадомский:
"На корабле, по прекращении паров, перешли к отоплению печами. Образовались два тёплых отделения — в кормовой части корабля офицерское помещение с тремя печами и в носовой части — помещение большей части команды, также с тремя печами.
Тёплые помещения соединялись холодным коридором, расположенным между угольными ямами и холодными теперь машинным и котельным отделениями. Стены и потолок этого коридора постоянно покрывались толстым слоем инея, который было необходимо счищать; для постоянного пользования был оставлен один выход из тёплой палубы на верхнюю. Для проветривания открывались вентиляторы, выходящие на верхнюю палубу, под тентом.
Внутри корабля жизнь протекала при постоянном искусственном освещении; в жилых помещениях горели пиронафтовые лампы, в коридоре и ночью в командных помещениях — ночники с деревянным маслом. На верхней палубе приходилось зажигать лампы и свечи, так как деревянное масло замерзало.
Так как нельзя было пользоваться баней, имевшей только паровое отопление, еженедельно устраивалась ванна для одной четверти населения корабля; тогда же стиралось бельё. Много огорчений принесла пристройка, устроенная на вынесенных с борта балках из дощатого остова и парусины, заменявшая замёрзшие и бездействовавшие клозеты".
Ледовый пароход. Фото: Из архива Арктического и Антарктического НИИ (СПб)
Чтобы поддержать общее хорошее состояние и душевное равновесие участников зимовки, было решено установить ежедневную, обязательную для всех прогулку на льду, которая отменялась только во время сильной метели. В первое время на льду устроили карусель, но её постоянно заносило снегом, и затею оставили. Во время прогулки занимались бегом, борьбой, устраивали лыжные соревнования, для защиты от ветра обкладывали корабль снаружи снегом и льдом в местах жилых помещений.
По инициативе матросов прошли костюмированные рождественские и крещенские новогодние праздники, а позднее — праздник Весны, появления Солнца. Ёлку сделали из прутьев веника и толстой палки, покрасили всё в зелёный цвет, сами изготовили украшения, часть обнаружили в подшкиперской, где они сохранились с прошлого года, нашлись и свечи. На Рождество всем раздали по полбутылки японского пива, на Новый год — консервированные ананасы и по бокалу шампанского.
Принимаемые меры помогли спасти экипажи судов и не дать погрузиться людям в пучину отчаяния. Тем не менее, ситуация на ледоколах давила на психику, и у многих отмечались депрессивные настроения. Это привело к тому, что позже, в марте 1915 года, два человека ушли из жизни — лейтенанта Жохова, у которого на фоне депрессии развился острый нефрит, и кочегара Ладоничева, умершего от перитонита, похоронили на берегу на мысе, которому дали имя Могильный.
Наконец, 7 января 1915 года радиосообщение с "Эклипса" поймали на радиостанции Югорского Шара. По цепочке промежуточных станций Гидрографическая экспедиция Северного Ледовитого океана связалась с Главным гидрографическим управлением, находящимся в Петрограде, и сообщила о своей судьбе.
"Ледоколы "Таймыр" и "Вайгач" находятся в заливе Толля у западного побережья полуострова Таймыр, затёрты льдами, имеют повреждения, их положение критическое, уголь на исходе, у личного состава появились признаки заболеваний цингой, предстоит крайне тяжёлая зимовка. Требуется незамедлительная помощь…"
Публикация в архангельской газете от 9 января 1915 года. Фото: Архив
14 января пришла телеграмма начальника Главного гидрографического управления, объявляющая о высоком внимании государя императора, выраженном в резолюции на всеподданнейшем докладе телеграмм начальника экспедиции: "Передать по радиотелеграфу, что я желаю экспедиции счастливого нового года и успешного окончания плавания".
В Петроград были переданы телеграммы начальника экспедиции.
"Пройдя Челюскин, встретил непроходимые льды, оба транспорта замёрзли к северу от полуострова Короля Оскара, широта "Таймыра" около 70°40′, долгота около 100°20′. "Вайгач" западнее миль на 15. Надеемся через Свердрупа продолжать связь. В марте переведу часть офицеров, половину команд на "Эклипс", прошу прислать к Свердрупу для меня оленей, чтобы облегчить перевозку людей, а летом выслать Свердрупу тонн 400 угля. Рассчитываем сберечь уголь на две или три недели навигации. Оленей хотел бы оставить около кораблей до осени. Здоровье всех вполне хорошо".
И вторая:
"Челюскин прошли 20 августа, в борьбе со льдом оба транспорта поломали лопасти, помяли борта, на "Таймыре" сломана часть шпангоутов, повреждены переборки. Считаю положение транспортов безопасным до весенних взломов льда. Транспорты медленно дрейфуют со льдами. Провизии хватит на год. Летом постараюсь плыть навстречу Свердрупу, а если лёд не позволит или не хватит угля, укрыть корабли в безопасном месте. Земля Императора Николая II тянется до широты 77°50′ и долготы 99°. Открыли остров близ Беннетта, в широте 70°10′, долготе 153°, величиной, видом похож на Беннетт".
Было решено, что весной Свердруп доставит на "Таймыр" при помощи своих собачьих упряжек несколько саней, обувь, удобную для перехода по льду, и возьмёт часть груза. Около половины команд обоих кораблей перейдут на "Эклипс", пробудут там до того времени, когда туда приведут оленей. Собрать и доставить к месту зимовки барка оленное стадо и увести с людьми на реку Енисей, в село Гольчиха или Дудинку взялся промышленник Бегичев. Предполагалось, что далее люди должны были на пароходе подняться вверх по реке до Красноярска и оттуда проехать по железной дороге в Петроград.
На острове Диксон у начала Енисейского залива было решено устроить станцию беспроволочного телеграфа, построить дома и приготовить всё необходимое для возможной зимовки здесь остающихся на судах экспедиции людей — до 60 человек. Приведение в исполнение этого предположения было поручено участнику экспедиции Седова, Павлу Кушакову, который прекрасно справился с этой задачей.
Радиосвязь вскоре опять заглохла, но все важнейшие вопросы были выяснены и решения приняты. К большому огорчению экипажа, не удалось передать на берег ни одной частной телеграммы.
20 января впервые показалось солнце. На "Вайгаче" был устроен карнавал на льду: многие из команды изготовили для себя незамысловатые, но всё же довольно удачные костюмы, широко пользуясь флагдуком и сохранившимися у офицеров от заграничных плаваний гражданскими костюмами. На "Таймыре" был устроен маленький спектакль на льду, после состоялись состязании на призы — бег в мешках, чехарда, стрельба в цель, а на корабле всех ждало маленькое угощение сластями.
Ряженые на. Фото: Из архива Арктического и Антарктического НИИ (СПб)
С наступлением светлого времени начались посещения берега и переходы небольших партий с одного корабля на другой. В первый раз небольшая партия из двух офицеров и пяти человек нижних чинов отправилась с "Таймыра" на "Вайгач" при морозе более −40° в начале февраля. Рискованный переход окончился благополучно, хотя к "Вайгачу" путники подходили уже в темноте.
С начала марта начались работы по возможному исправлению повреждений — заделка щелей в переборках, подкрепление лопнувших шпангоутов. На "Вайгач", где производили вымораживание винта для замены совершенно сломанной лопасти, отвезли запасную с "Таймыра". Это был нелёгкий труд — тащить на санках по льду тридцатипудовый груз, но лопасть благополучно доставили и водрузили на место.
Пригодился и самолёт.
В марте 1915 года Александров, которого давно покинула надежда снова поднять машину в воздух, решил попробовать эксплуатировать самолёт как аэросани. Для этого он вместе с механиком выгрузил "Фарман" с "Таймыра" и собрал его на льду. Идея заключалась в том, чтобы просто проехать по морскому льду и заснеженной поверхности земли. Увы, самолёту удалось преодолеть всего несколько десятков метров неровного морского льда, после чего от тряски сломались основные стойки, поддерживающие крылья.
Неустрашимые Александров и Фирдаров сняли с самолёта двигатель и установили его на прочные сани. Эту идею Дмитрий Николаевич мог почерпнуть у своего друга и соратника по Всероссийскому аэроклубу Игоря Сикорского, который испытал аэросани своей конструкции ещё в 1910 году.
Торжественный обед российского аэроклуба. Фото: Из архива Арктического и Антарктического НИИ (СПб)
Обратите внимание на эту фотографию. Каждый человек здесь пронумерован и цифра 1 стоит на Игоре Сикорском, а под номером 14 значится Дмитрий Александров.
Тут их ждал успех. По ровному снегу сани разгонялись до 40 километров в час. Позже они были использованы для поддержки полевой группы, которая проводила исследования в бухте Гефнера с 1 по 11 июня 1915 года.
Пробег на аэросанях к заливу Гефнера. Фото: Из архива Арктического и Антарктического НИИ (СПб)
Тем временем лётчик без летательного аппарата, инженер-капитан 2 ранга Дмитрий Николаевич Александров всё больше впадал в психологическую депрессивную неуравновешенность. Вторую зимовку, которую исключать было никак нельзя, он бы не пережил. Поэтому руководитель экспедиции Борис Вилькицкий назначил Александрова руководителем эвакуационной команды.
Для уменьшения продовольственного кризиса были отобраны 52 матроса с обоих ледокольных пароходов. Выбор пал на тех, кто оказался в плохом состоянии и наиболее ослабел. В помощь Александрову определили лейтенантов Николая Транзе и Николая Гельшерта, а также фельдшера Василия Мизина.
На дальней половине пути должен был устроить склады провизии Свердруп, который, благодаря своим собакам, имел возможность отвезти часть необходимого груза на большое расстояние. На ближайшей к "Таймыру" части пути запасы провианта планировалось сложить силами экспедиции. Верстах в 40 от "Таймыра", на берегу полуострова Короля Оскара, было устроено депо провизии на четыре дня.
С 11 апреля солнце перестало прятаться за горизонт, начался бесконечный день. К этому времени расстояние между дрейфующими во льдах русскими кораблями и "Эклипсом" составило более 260 вёрст.
Так как предохранительных очков, имевшихся на кораблях, не хватало для всех, были сделаны самодельные очки из кожи или парусины, в широкие, накрывающие всю область глаза полосы которых вставлялись куски стёкол отличительных фонарей. Очками были снабжены как уходившая на "Эклипс" партия, так и провожающая.
29 апреля на "Таймыр" прибыл норвежский капитан Отто Свердруп. Его путь от барка продлился 12 дней. Полярника, которому русские моряки оказались обязаны своим спасением, встречали как героя, а в честь национального праздника Норвегии, Дня Конституции, который отмечали через несколько дней, офицеры корабля переоделись в парадные мундиры.
Наконец, 6 мая с "Таймыра" ушли двадцать человек, с "Вайгача" — девятнадцать; 22 мая все они прибыли на "Эклипс", к месту зимовки которого Бегичев привёл несколько сот оленей для перевозки груза этой партии.
Часть партии моряков, ушедших на. Фото: Из архива Арктического и Антарктического НИИ (СПб)
Русские моряки были приняты норвежцами очень доброжелательно, их потрясли условия жизни зимовщиков и прежде всего — разнообразный ассортимент питания. Так, например, на обед предлагалось по выбору 15 первых блюд, а на второе и третье в меню числилось 75 наименований.
Когда нашим морякам наступила пора покидать гостеприимный "Эклипс", состоялась необыкновенная сцена прощания. Русские моряки, высоко подняв на руки капитана барка Отто Свердрупа, пронесли его три раза вокруг корабля. При этом остальные салютовали оружейными залпами.
Русские моряки вместе со стадом в 650 оленей и местными проводниками выдвинулись в село Гольчиха на Енисее, куда добрались 6 августа, преодолев 1000 вёрст по тундре, а позже были доставлены "Вайгачом" к острову Диксон и размещены на родных ледоколах.
Потери этого похода для тех условий минимальны — от воспаления брюшины в июне скончался кочегар Мячин.
7 июля в районе зимовки судов произошла первая подвижка льда. Первым вырвался на чистую воду барк "Эклипс", и его капитан Отто Свердруп телеграфировал Вилькицкому, что направляется на Диксон за углём для "Таймыра" и "Вайгача", где, как известно, имелись припасы, заготовленные ещё более десяти лет тому назад экспедицией барона Эдуарда Васильевича Толля на шхуне "Заря".
26 июля ледоколы получили возможность начать плавание. "Таймыр" оказался вновь повреждён — его выбросило на берег льдами. Медленно продвигались суда среди многочисленных островов на запад и только 17 августа подошли к острову Диксон, где строились два дома и возводилась радиомачта.
8 сентября, после того, как на борт "Таймыра" перешла часть его команды, доставленная "Вайгачом", ледоколы вместе с "Эклипсом" отошли от острова Диксон и, не встретив на пути льдов, 3 сентября 1915 года пришли в Архангельск. Сквозной рейс в 434 дня был завершён.
Была получена высокомилостивая телеграмма государя императора, телеграммы великого князя Александра Михайловича, многих учёных обществ и учреждений, а также отдельных лиц, интересовавшихся работами и плаванием Гидрографической экспедиции Северного ледовитого океана.
Местная газета "Северное утро" в номере от 4 октября 1916 года так описывала событие, взволновавшее Архангельск:
"Серенький пасмурный день. С утра накрапывает дождь, но уже к 10 час. набережная вблизи Соборной пристани начинает наполняться народом.
Архангельский рейд, несмотря на осень, выглядит как-то приветливо, масса парусников и пароходов, украсившихся с утра флагами.
Подходят группы учащихся, которые выстраиваются шпалерами на пристани.
Прибывает губернское военное и гражданское начальство, представители города и различных общественных организаций. Минуты ожидания тянутся томительно долго.
Наконец показывается долгожданная экспедиция.
Раздается орудийная пальба — это "Бакан" отдаёт привет доблестным морякам, получая немедленно ответный салют. Вот команда "Бакана" рассыпалась по вантам, и могучее "ура" оглашает архангельский рейд.
Первым подходит к пристани "Таймыр", за ним следуют "Вайгач" и "Эклипс".
Раздается народный гимн, исполненный оркестром, а несмолкаемое "ура" перекатывается по рядам.
Светлою радостью полны лица, гордостью за отечественных героев.
Сам капитан Вилькицкий стоит на мостике, бодрый, улыбающийся. Команда и офицерский состав выстроились на палубе.
С первым приветствием обращается к капитану Вилькицкому и его отважным спутникам вице-адмирал Угрюмов. Представители города подносят хлеб-соль и приглашают на торжественное заседание в Думу.
Входят родственницы полярных героев, полтора года тому назад проводившие близких своих в опасное плавание и не раз терявшие надежду вновь видеть родные лица. Звучит музыка. Несётся "ура".
Старый капитан, знаменитый Свердруп, в зелёной шляпе, в жёлтой куртке спокойно похаживает по палубе".
Борис Вилькицкий, начальник гидрографической экспедиции, 1913 г.. Фото: Из архива Арктического и Антарктического НИИ (СПб)
Пожалуй, главный вывод, который был сделан после этой экспедиции, — вступая в Ледовитый океан, нельзя рассчитывать пересечь его весь в одну навигацию. По крайне мере, без постоянных наблюдений над состоянием ледяного покрова в самой трудной для навигации области Ледовитого моря — от мыса Челюскина к западу до выхода из архипелага Норденшельда.
Материалы экспедиции, собранные с 1910 по 1913 год стали основой исследований Арктики. К сожалению, это не в полной мере относится к материалам последнего, самого долгого похода. Многие записи, лабораторные образцы, журналы наблюдений и исследований, ссылаясь на военное время и вечное "не до того сейчас", сгрузили в ящики для хранения, а во время Гражданской войны отправили в Ярославль, где в период подавления восстания под руководством Бориса Савинкова они сгорели во время пожара.
Весь личный состав ГЭСЛО был награждён орденами, медалями и памятными знаками. Борис Андреевич Вилькицкий удостоился высшей награды Русского Географического общества — Большой Золотой Константиновской медали, а также получил золотые медали Французского географического общества и Шведского общества антропологии и этнографии.
Однако уже в октябре в связи с военным положением в стране экспедиция была расформирована. Офицеры одновременно с присвоением очередных воинских званий получили новые назначения на боевые корабли, нижние чины были расписаны по экипажам для участия в военных действиях на фронте. А потом страна вступила в братоубийственную гражданскую войну.
Лётчик Дмитрий Николаевич Александров погиб на юго-западном фронте в 1917 году. Аркадий Гаврилович Фирфаров, пережив его на 20 лет, умер в эмиграции в 1937-м. Борис Андреевич Вилькицкий также эмигрировал, скончался в Брюсселе в 1961 году. Отто Свердруп умер в 1930-м на 76 году жизни, страдая от полного безденежья.
И всё же все эти люди внесли огромный вклад в исследование Северного морского пути, совершили великие географические открытия, показали пример удивительной стойкости и мужества.
Вот, собственно, и вся история, которая началась со строчки: "первым самолётом, который попал на Камчатку, был гидроплан, привезённый в 1914 году ледоколом "Таймыр"".